| По поводу Дня опричника |
[Dec. 7th, 2006|05:10 am] |
Пока отрывочек небольшой. В процессе:
Сорокин описывает опричнину с присущим ему смаком. Он смакует насилие, при этом в интервью от этого открещивается и утверждает, что самое лучшее на земле – это европейская демократия. Отсюда напрашивается вывод: сознательная любовь к демократии есть результат подавления инстинкта насилия. Что вполне подтверждается, кстати, европейской историей, где демократия наступает после жесточайших и кровавых колонизаций, революций и войн. Сорокин интересен тем, что в практике письма он инстинкт насилия высвобождает, считая его нереальным, чисто языковым или телесным. Тело для него нереально. В «душе» же он за демократию, свободу и права человека.
Но на самом деле душа и тело едины, и тело реально. Насилие реально существует в душах любителей демократии и свобод. Равно как и наоборот: монархисты, сторонники опричнины, люди совершенно мирные, незлые, душевные и человечные. Дело, по-видимому, в том, что либералы любят, но боятся насилия. А опричные не любят насилия, но и не боятся его.
Христианство свою самую великую победу одержало, когда был преодолен страх перед страданием. Христианин идет на мучение с радостью, и на все ужасы, которые проделывают с телом его, смотрит спокойно. «И не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить», - по слову Спасителя (Мф.: 10, 28). Именно это в свое время поражало античных мучителей, воспитанных в классическом почитании телесной красоты. Нанося вред телу, они думали, что вредят человеку, человек же уходил от них через молитву в дух. Иногда и тело его от этого приобретало чудесные свойства – не сгорало, не сваривалось в кипятке и т.д .
Книга Сорокина хороша тем, что полностью демифологизирует нововременное буржуазное отношение к телу как к «частному». Те, кто ставит свое тело выше государственных интересов, подлежит опричному суду. Жена принадлежит мужу только до тех пор, пока тело мужа принадлежит Государю. Если Государь отказывается от тела, этот человек на языке опричников называется голым: №№ голый, а жена его, значит, принадлежит всем. Таким образом показывается, что тело не принадлежит человеку, индивидуальность тела преодолевается – странным, правда, образом (через изнасилование, извращение, наркотический транс). Но Сорокин мастер гротеска, а не символа. Духовное единство, по которому тоскуют тела его героев, обретается ими только через телесность. Высшее состояние этих тел – единение в наркотическом сне в образе семиглавого змея...
(Продолжение следует) |
|
|